Кафедра перевода и переводоведения ТюмГУ

Первая статья опубликована в 2003 году в переводческом журнале Meta и называется "Redefining Translation Competence in an Electronic Age. In Defence of a Minimalist Approach". Автор, Anthony Pym, отстаивает минималистическую модель переводческой компетенции, которая должна сводиться к умению выбрать нужный вариант перевода из наличных альтернатив. Вот так статья начинается:

My students are complaining, again. In our Advanced Translation course we are not really translating, they say. But, I quickly reply, we have learned how to use Revision tools and Comments in Word; we have discovered a few good tricks for Internet searches; we have found out about HTML; we can create and localize fairly sophisticated websites; we can do wonderful things with translation memories… and these are the things that the labour market is actively looking for. All that, I insist, is part and parcel of translating these days. No, some still reply, what we want is lists of false friends, modulation strategies, all the linguistic tricks, plus some practice on a few really specialized texts… and that, my more critical students believe, is the invariable hard core of what they should be learning in the translation class. Читать дальше >>>

Вторая статья ("Багира сказала...") на русском и более свежая - она опубликована в 2009 году в журнале "Вопросы литературы". Мария Елифёрова рассказывает о гендере (поле) сказочных и мифологических персонажей англоязычной литературы в русских переводах. О том, например, почему сложно перевести имя The Mock Turtle из кэрроловской "Алисы..." или о том, что Багира в оригинале был(а) мужчиной. Приведу отрывок:

...Переводчики же “детской” литературы в большинстве случаев и не задумываются над тем, к какому гендеру относится персонаж. Механизм таков: сначала название персонажа буквально переводится на русский, а затем персонажу приписывается гендер по грамматическому роду русского слова. Полезно начать иллюстративный ряд с “Винни-Пуха”, поскольку там пример гендерного сдвига, с одной стороны, единичный, с другой стороны, структурно значимый для всего художественного целого.

Речь идет о Сове, персонаже, который в переводе Б. Заходера впервые был интерпретирован как женский, а мультипликационный фильм Ф. Хитрука дополнительно усилил феминные черты Совы в русском восприятии: Сову в нем снабдили модельной шляпкой с лентами и наделили речевыми манерами школьной учительницы. Образ готов. Между тем все, на чем он держится, - женский род русского слова “сова”, ибо в оригинале А. Милна Owl - мужчина (вернее, мальчик, так как герои Милна представляют собой набор разных возрастных и психологических типов детей). А поскольку девочки не имеют склонности к псевдоинтеллектуальному щегольству научной терминологией и маскировке невежества риторикой, то Сова закономерным образом становится старухой-учительницей (вероятно, на пенсии). Читать всю статью >>>